Надо думать, как заработать, а не как потратить

Миллиардер, предприниматель, председатель совета директоров банковской группы «Альфа-Банк» и коллекционер Петр Авен рассказал нам о стремлении к успеху, коллекционировании и импульсивных покупках.

Петр, деньги для вас — это удача или результат тяжелого труда?

Это доказательство того, что что-то получается. То есть имеется некий критерий, характеристика успешности. А еще это свобода. В том числе от страхов, которые бывают у любого человека, когда он подходит к старости.

А деньги в счастье конвертируются?

Через некоторые промежуточные стадии, да. Корреляция между доходом и счастьем точно существует. Среди богатых намного меньше самоубийц, например. Кончают с собой социально уязвимые люди.

Почему к богатым в России традиционно сложилось несколько презрительное отношение?

В экономической теории сейчас стало модно говорить про иррациональное поведение. Презрение — довольно глупая позиция, потому что любое богатство распространяется и на других тоже. В богатых городах самые лучшие музеи, отели и рестораны. Да, в 90-е годы обогащение некоторых слоев населения в нашей стране происходило чудовищно несправедливым образом. Многие заработали миллионы случайно или благодаря своей наглости, аморальности. И это презрение, ощущение социального неравенства очень естественны. Все мы начинали вместе, жили в одном подъезде, ходили в одну школу. Потом один становится миллиардером, а другому не на что молока купить. Ну как он должен к нему относиться? И тем не менее среди богатых людей намного больше достойных, чем может показаться со стороны.

Вот вы учились в школе, потом университет — и что, с вами всегда было это желание денег, славы?

Безусловно. Стремление к успеху заложено в людях с разной интенсивностью. Это генетическое свойство. Так же как рост или уровень IQ. Есть физическая заряженность на успех. Я точно был на него сильно заряжен.

Именно на финансовый успех?

Нет, мое представление об успешности было связано с приоритетами, принятыми в обществе. В СССР — это прежде всего карьера. Для меня — еще и научная карьера.

У вас есть принципы, которыми вы руководствуетесь даже в мелочах? Копейка рубль бережет?

Я вообще не задумываюсь о том, как я трачу деньги. Еще в детстве отец дал совет: надо думать, как заработать, а не как потратить. Поэтому я никогда не экономил. Всегда был уверен, что заработаю, найду способ. При этом, знаете, мой сын все время что-то записывает: что, сколько, куда пошло. Удивительно, откуда в нем это?

Вы стали собирать коллекцию из работ художников группы «Бубновый валет», потому что выгодно?

Сперва я совсем не думал об инвестиционной ценности. Просто покупал русское искусство — оно малоликвидное, и я с первого дня понимал это. Сейчас уже, когда у меня появились большие активы, я начал интересоваться западными художниками. И тут, да, скрывать не стану, мысли о выгоде есть.

Кого теперь покупаете?

Луизу Буржуа, к примеру. Не хочу называть конкретные цифры, но ее работы — это серьезные инвестиции. Подобное искусство постоянно растет в цене. Но удовольствие доставляет уже сам факт покупки такого предмета роскоши. Яхта вот тоже вложение совершенно не инвестиционное: раз — и ты половину денег потерял сразу. Но приятно.

Есть какая-то разница между заработанным и унаследованным состоянием?

Конечно! Многие из тех, кто уже родился богатым, представляют собой тяжкое зрелище. Нельзя оставлять деньги детям — но не из жадности, а потому, что это ломает их жизнь. Наследственные деньги, как и брак по расчету, способны лишь породить новые комплексы. Зато заработанные деньги освобождают от них и приносят истинное счастье. Очень простая и ясная мысль.

Петр, вы когда-нибудь совершали импульсивные покупки?

Портрет любимой поэтессы, архивный сборник ее стихов? Я вот купил карандашный портрет Всеволода Эмильевича Мейерхольда руки Юрия Анненкова — за $1700 000. Достаточно импульсивный поступок, по-вашему? (Смеется.) Всю свою сознательную жизнь я прожил в квартире под квартирой внучки Мейерхольда — Марии Алексеевны Валентей. Она была хранительницей его памяти, архива, да и вообще — основой семьи. Поэтому когда портрет Мейерхольда (а это, замечу, одна из лучших карандашных работ Анненкова) появился на рынке, я просто обязан был его купить. Иначе что бы мне сказала мама? Мы все выросли с рассказами о той легендарной семье «над нами».

И вряд ли вы его теперь продадите, да?

Никогда. Да я вообще ничего не собираюсь продавать. Если только дети, когда-нибудь, но не дай бог. Подумываю даже учинить какой-нибудь arrangement в завещании, чтобы им сложнее было бы решиться на продажу. (Смеется.)